Пуговица без ушка

Текст: Рита Логинова
Фото: Брунелло Джиоливо

Итальянец Антонио Лателла поставил норвежского «Пера Гюнта» в новосибирском «Старом доме». В своём втором здешнем спектакле режиссёр снова показал класс в актуализации классических пьес силами молодой половины стародомовской труппы. Незадолго до премьеры он обещал, что через 15 минут спектакля с нами чёрт знает что случится. Так и вышло.

Ставить «Пера Гюнта» сложно: на протяжении полувека главный герой пьесы путешествует по Норвегии, королевству троллей, пустыне Сахара, США и, в конце концов, так и не находит себя — в этом-то вся трагедия. Мало кто понимает, что хотел сказать Ибсен, и пробавляются постановщики обычно тем, что сокращают пьесу или откровенно соотносят главного героя с самим собой.

«Кто я?» — этот вопрос Лателла задаёт, кажется, в первую очередь себе, а уж потом транслирует его зрителям.

Режиссёр утверждает, что не стал бы ставить пьесу, если бы не нашёл подходящего Пера Гюнта. Им оказался Анатолий Григорьев, ради роли побрившийся наголо и вообще много чего ещё испытавший.

Пер Гюнт (1)
Пер Гюнт (3)
Пер Гюнт (9)
Пер Гюнт (11)

Пер Гюнт (1)Пер Гюнт (3)Пер Гюнт (9)Пер Гюнт (11)

Я принципиально не хотела размусоливать, что Григорьев первые десять минут барахтается на сцене нагишом, но, коль обнажённое мужское тело — самое обсуждаемое явление в контексте спектакля, позволю себе одно соображение. Равно как и мат, нагота на сцене — это нормально, если художественно оправдано, что нигде в цивилизованном мире не новость. Никто почему-то вслух не сказал, какой силы и многогранности образ создаёт Григорьев, вылезающий на свет божий из брюха оленя. Красота мёртвого животного, прекрасный в своём надсадном уродстве новорождённого Пер Гюнт, торжество сомнительной жизни над нелепой смертью — вот о чём эта сцена, а не о том, что разглядели впечатлительные зрители первых рядов, разве нет?

Но вернёмся к спектаклю в целом. Пять действий, четыре часа, один антракт и один состав, что важно, потому что актёры играют на износ, и вторых таких нет.

Лателла выжимает их до капли, и к финалу в полном здравии приходят не все — видно, что даже заряженные бешеной энергией, актёры не в силах осилить заявленную дистанцию без потерь.

Впрочем, спектакль, наверное, будут ужимать, а над концентрацией — работать. Условно, очень условно он делится на две половины: относительную реалистичную (хоть и с троллями) первую и совершенно фантасмагоричную вторую.

Первая часть понятным языком апеллирует к вполне ясным вещам. Гоповатый Пер, любитель выпивки (натурально в майке-алкоголичке), с замашками беспризорника и явными проблемами с привязанностью — игрок молодёжной сборной по инфантилизму, хоть и довольно ловкий игрок. Даже его визит к Доврскому деду — сказочный, казалось бы, сюжет — всё о том же: как нечистая на руку молодёжь пытается занять своё место под солнцем, пардон, под землёй, встроившись в заданную иерархию. Когда не получается, Пер становится несчастней прежнего: во-первых, и так пришлось поступиться какими-никакими, а человеческими принципами и своим «Я», во-вторых, это ни к чему не привело. Только и остаётся, что залезть под юбку к матери (что он пару раз и делает).

Пер Гюнт (4)
Пер Гюнт (5)
Пер Гюнт (6)
Пер Гюнт

Пер Гюнт (4)Пер Гюнт (5)Пер Гюнт (6)Пер Гюнт

Пер на пирушке совершенно ни за чем крадёт чужую невесту и бросает её, обесчещенную, где-то в горах. Пер задирает сбившихся в кучку парней, раздражая их своими байками. Здесь, кстати, люто играет Виталий Саянок (Аслак), безусловная после Григорьева величина в спектакле. А его Доврский дед — это самый настоящий тролль, созданный, заметьте, буквально мимикой и надетым на ноги мешком. Пер доводит мать, которая сколь пылко бранит его, столь же яростно и защищает от чужих нападок. Пер влюбляется в Сольвейг и покидает её.

Пер крадёт, задирает, раздражает, доводит, влюбляется, покидает — он раздираем на части другими людьми, да и сам себя порядком бесит. С этим Григорьев справляется отлично.

Вторая половина спектакля, следом за пьесой, говорит витиеватыми метафорами и копается во фрейдистских намёках, местами страшно провисая и сбиваясь с ритма — как-то так, наверное, и выглядит путешествие по извилинам чужого мозга. Но начинается это действительно ударом «под дых»: стоя в шахматном порядке, мальчики и девочки в строгих костюмах начитывают тот кусок пьесы, что о работорговле, богатстве, презрении и превосходстве. Резкими движениями отмеряя ход пьесы, отбивая ладонями бьющий наотмашь ритм, хором и а-капелла проговаривая и пропевая гипнотическое приглашение на завтрак к богачу, двенадцать преобразившихся с приходом Лателлы в «Старый дом» артистов вынимают из первых рядов всю душу.

Пер Гюнт (2)
Пер Гюнт (7)
Пер Гюнт (8)
Пер Гюнт (12)

Пер Гюнт (2)Пер Гюнт (7)Пер Гюнт (8)Пер Гюнт (12)

Кроме гениальной работы Григорьева, который будто бы продолжает играть Ореста из Лателловской же «Трилогии» (у его героев похожи и пластика, и сложные взаимоотношения с матерью), невозможно не зауважать окончательно Сергея Дроздова. На нём и ремарки, и менторство, он и Пуговичник, и придуманный режиссёром Мефистофель, и сумасшедший врач на терпящем крушение корабле. Он, очевидно, Перовское ужасное альтер эго, которому Пер всю жизнь сопротивляется. Чудесна и Лариса Чернобаева, играющая мать Пера Осе и Сольвейг — да-да, покинувший маму Пер всю жизнь любит одну лишь её, пусть и в образе Сольвейг, тут и думать нечего.

Как технически эта мешанина смыслов (одиночество, сумасшествие, поиски себя, любовь) умещается в одну структуру? Светом, хореографией Франческо Манетти, почти полным отсутствием декораций и наблюдающей за творящимся и творимым безобразием матерью Природой. Рогатая нимфа, обтянутая в чёрный латекс, просто стоит у стенки или сидит на пенёчке и хитро улыбается, когда Пер вылезает из оленя, целует Сольвейг, хоронит мать. Она-то знает, что даже если Пуговичник не сумеет переплавить Пера, эту бракованную пуговицу без ушка, то он всё равно сгниёт в земле.


Читать также:


Загнанная лошадь
На малой сцене театра «Глобус» состоялась премьера спектакля «Осенний марафон» по пьесе Александра Володина, которую тридцать с лишним лет назад увековечил на экране Георгий Данелия. В «Глобусе» историю попробовали рассказать заново. Рецензия Риты Логиновой.


Шекспировский капустник
В театре «Красный факел» поставили «Укрощение строптивой», использовав для пущей оригинальности нетривиальные костюмы, бойз-бэнд и актёрскую импровизацию. Рецензия Риты Логиновой.


На большом воздушном шаре
Рецензия Риты Логиновой на предновогоднюю премьеру театра «Глобус» — комедию Шекспира «Двенадцатая ночь» в постановке Елены Невежиной. Если вы не читали Шекспира и боитесь раскрытия интриги, то здесь сплошные спойлеры.


Кто убил Шиллера?
Спектакль Тимофея Кулябина KILL продолжает вызывать споры, которые кажутся не столько театральными, сколько поколенческими — а значит, без надежды на примирение. Рецензия Елены Макеенко.


1 комментарий к статьеДобавить
  1. Знаете, ерунда это, и по форме, и по содержанию. Прочитав вашу рецензию не появилось ни малейшего желания тратить своё время на это.

Добавить комментарий

Пожалуйста, введите имя

Обязательно

Введите верный адрес email

Обязательно

Введите свое сообщение

Siburbia © 2016 Все права защищены

.