Как пережить «Жить»

Текст: Алексей Ларин

С режиссёром Василием Сигаревым связана история, которая часто преследует многих современных знаковых отечественных постановщиков: его фильмы страшно смотреть. И это страх не эстетического порядка, мол, глаза б мои вас всех не видели, а почти животный страх. Собственно это, наверное, главное, что меня занимает за день до премьеры его фильма «Жить» — боюсь ли я его, откуда берётся эта трусость, как её побороть и стоит ли вообще…


Репутацию киношного пугала наши режиссёры зарабатывают себе известно как. Достаточно вывезти кинокамеру за пределы МКАДа, и дальше можно показывать своим и заморским зрителям такое биение жизни, какое ни одному нормальному человеку видеть бы совсем не хотелось. Это всё равно, что самому за этот МКАД нос высунуть: это только в народных присказках Варваре на базаре отрывают нос (что, впрочем, тоже операция не из приятных); на самом же деле там нос отрывают, как правило, вместе с головой.

Сразу оговорюсь, что у всех свой внутренний условный МКАД. Обычно наше «замкадье» начинается там, где в жилые индустриальные массивы упираются полтора-два главных больших проспекта наших городов — Мира, Ленина или Маркса, например.

Без особой зависимости от городов везде всё в общих чертах примерно так. Отношения авторов, снимающих про то самое «запределье», со зрителями в целом подобны отношениям местного населения неблагополучных закоулков со случайно забредшими туда туристами. У вторых быстро развивается виктимный синдром. А режиссёры, улавливая этот страх, становятся окончательно неуправляемыми и уже совершенно не видят границ — даром, что воздействовать на ваши нервные окончания это их главная рабочая задача. Вот когда такие мизгиревы, балабановы и гай-германики теряют над собой контроль, зрительская пищеварительная система принимает на себя функции выделительной, и поэзии в этом мало. И убереги создатель им сбиваться в стаи.




Сразу же после своего дебютного «Волчка» Сигарев в моём лично представлении оказался эдаким супербоевиком из подворотни с массивными кинокастетами на обеих руках и ещё чёрт ведает чем — пойди разбери к финалу, чем конкретно тебя дубасили. Но точно били отчаянно и с мастерством, не терпящим недооценок. Общий гипердепрессивный фон в таких случаях, как правило, усиливается букетом элементарных этических вопросов: как снят весь этот ад с ребёнком; в конце концов, как девочка задушила ёжика в «Волчке»?

Короче, негативной предвзятости перед просмотром фильма «Жить» зрителю с синдромом жертвы избежать крайне сложно.

Однако в растерянность вгоняет то обстоятельство, что почти весь пул отечественной кинопрессы, уже увидевший ленту на Роттердамском фестивале, сочинском «Кинотавре» или «goEast» в Висбадене, подозрительно сливается в стройном восхищённом хоре.

Обычно близкие к чернухе ленты вызывают многие споры среди критиков. Вспомните только, как раскололась общественность после «Груза 200» — да почти как при нынешнем церковно-пусечном противостоянии! «Волчок» тоже вызывал страстные бурления. А тут — нет. Хотя казалось бы, о чём фильм.

Здесь три «замкадные» сюжетные линии, пересекающиеся между собой не по действию, но по смыслу. Молодая ВИЧ-позитивная пара (Филимонов и Троянова) венчается в храме, а потом по пути домой в электричке сталкивается с местной гопотой. До дома живыми доедут не все. Удар под дых — это раз.

Мать (Лапшина) после смерти мужа пускается в большое алкогольное приключение и едва не лишается родительских прав, но в последний момент приводит себя в чувства и добивается возвращения домой двух дочек-близняшек. Кончится всё плохо. С ноги в челюсть — это два. Две дочки — два раза.

Маленький мальчик переживает разлуку с отцом, инициированную стервозной матерью. В итоге отец, вопреки надеждам соскучившегося по папе ребёнка, покончит с собой. Рубленый удар по горбу — это три.



Всё это, безусловно, сопровождается умением Сигарева-драматурга выделять в общей кошмарной картине самые жуткие по остроте детали. Умением сделать диалоги и реплики настолько достоверными, что напрочь теряется чувство искусственности.
Нет ощущения того, что это произошло из текста. Это происходит просто изнутри персонажей. Будто Сигарев не выдумывает это, а записывает за своими героями. Вам ещё не кажется, что фильм смело можно было назвать «Обосраться и не жить»?

Загвоздка в том, что кино не об этом. Все герои сталкиваются с потерей самых близких людей. Но важнее то, что они сталкиваются с необходимостью всё это пережить.

И здесь разговор переходит на совершенно другую сторону «улицы избиений». Дело не в том, что вас поколошматили — в жизни или в кинозале. А в том, как через это переступить.

И тут как раз начинаются все эти макабрические пляски. Когда к героям фильма в видениях являются трупы любимых мужей и дочерей во всей своей загробной красе. Когда взвинченному частым битьём туристу гопота мерещится прямо на Красной площади. Когда Госдума готова запретить чуть ли не всё вообще кино на свете разом, как категорически мешающее нашим фобиям комфортно прогрессировать.

Получить побои — дело лёгкое в силу пассивности субъекта. А вот подняться, отряхнуться и как-то поковылять дальше — событие в жизни каждого уже совсем другого уровня.
Герои фильма будут решать, могут ли они жить после этого падения. А нам с вами просто нужно разобраться, зачем нам наши страхи — чтобы они воздействовали на нас или всё-таки мы на них. Фильм называется «Жить», что как бы намекает.


«Жить»
Россия, 2012
Режиссёр Василий Сигарев
Актёры: Яна Троянова, Алексей Филимонов, Ольга Лапшина, Евгений Сытый, Анна Уколова и другие.


Читать также:


Жить чуть-чуть по-новому
После премьеры «Жить» Василий Сигарев рассказал «Сибурбии» о героях фильма, детских страхах и поэзии.


1 комментарий к статьеДобавить
  1. Рецензия — кал. Убого, пафосно и пресно…. Автор то за МКАДом и не жил,а строчит тирады…. Фи…..

1 pingback on this post
Добавить комментарий

Вы должны войти чтобы оставить комментарий

Siburbia © 2022 Все права защищены

.