Будущего нет


Анна Дранишникова
арт-менеджер и куратор, координатор фестиваля наукоёмкого искусства «Яблоко Мёбиуса»

До 6 октября в СЦСИ продлится выставка, поразившая, судя по рецензиям, своей идеей умы многих мыслителей. Называется она «Фотография будущего». Кураторы Екатерина Лазарева и Эстер Рюльфс предложили русским и немецким художникам сфотографировать то, чего ещё нет — будущее. Им это не удалось, зато получился неплохой диалог о том, кто же создаст нам завтрашний день.

Фотография — искусство о настоящем и прошлом: о том настоящем, которое, как только появляется на плёнке, моментально превращается в прошлое и отныне способно разве что пробуждать воспоминания. Однако авангард, фантастика, футуризм, освоение космоса, высокоскоростной интернет и развитие технологий — вчерашние фантазии становятся реальностью, а, значит, о будущем надо думать в два раза больше и быстрее. И все думают. Кто-то потому, что маркетолог крупной компании, кто-то потому, что чего-то в этом будущем боится.

Вот и выставка получилась скорее о страхах, связанных с непонятным завтра.

В большинстве своём авторы не моделируют будущее, не предсказывают, поддавшись эмоциям или анализируя наблюдения, а только ставят диагнозы, констатируют факты настоящего. А потом многоточия нерешительно отправляют мысль вдаль.

Одна из таких отправных точек — тема перехода из одного времени в другое. Оба раскрывающих её проекта — «Десять фотографий» выпускника школы Родченко Антона Курышева и „Clearing“ Евы Ляйтольф представляют переход какой-то станцией, отдельным топосом, который заставляет думать о прошлом и будущем. Персонажи здесь играют главную роль, поскольку речь идёт о личной перспективе. Ева передаёт характеры через предметы и окружающую обстановку, даёт намёки на свойства пространства, на его значимость для человека, оказавшегося внутри. Антон подчёркивает двойной линией метафоричность перехода — действие разворачивается в переходе между вокзалом и моллом, хотя на самом деле не разворачивается вовсе: оно зависло так же, как бездейственно замерли в ожидании будущего переходящие.

«Десять фотографий» Антона Курышева

«Десять фотографий» Антона Курышева

«Без названия» Якова Каждана

«Без названия» Якова Каждана

„Clearing“ Евы Ляйтольф

„Clearing“ Евы Ляйтольф

«Десять фотографий» Антона Курышева«Без названия» Якова Каждана„Clearing“ Евы Ляйтольф

Ещё один личный вопрос, беспокоящий авторов — роль художника. Стопки едва отличающихся друг от друга кадров Якова Каждана даже не надо просматривать. Он, с одной стороны, как будто не смог выбрать лучший из десятка одинаковых — так мы, вернувшись с отпуска, вместо десяти снимков показываем друзьям полторы тысячи; с другой стороны, никто не станет разбирать такие огромные стопки в этой «эпохе цифрового забвения».

И вовсе неясно, к чему все эти фото, почему их так много, о чём они вообще повествуют: хоть кому-нибудь есть до этого дело?

Близок к Якову по настроению Владислав Ефимов: он утверждает, что художник больше не провидец и не устроитель будущего, он — как фотография — запечатлел настоящее и превратил его в прошлое, сорвал, выбросил. А линия настоящего — вот она — только миг. Но зато как ярко светится, прямо между корнем-прошлым и высоким будущим. Вот и стой в настоящем, светись.

«Новая Москва» Софьи Гавриловой

«Новая Москва» Софьи Гавриловой

«Под ногами и над головой» Владислава Ефимова

«Под ногами и над головой» Владислава Ефимова

«Новая Москва» Софьи Гавриловой«Под ногами и над головой» Владислава Ефимова

Косвенно тему дальнейшей судьбы художника застрагивает Беате Гютшо, заменяя искусство рекламой. Беате использует традиции голландских и фламандских натюрмортов XVII века, где каждому, даже самому бытовому предмету, придавалось дополнительное символическое значение. Вообще эта отсылка куда многогранней, чем кажется на первый взгляд. Чаще всего дополнительным смысловым значением в этой традиции была аллегория на быстротечность всего живого и смерть. Потому изображённый каталог того самого Breguet или брошюра о СПИДе, решётки или молитвенная скамейка, копия Огюста Родена «Ирида, вестница богов» — всё это говорит об отношении немки к современной российской действительности. С другой стороны, голландские натюрморты были сосредоточением темы частной жизни человека.

Ни Breguet, ни брошюра, ни тем более богиня радуги и вовсе не должны красоваться в рекламном лайт-боксе, но красовались в XVII веке, красуются сегодня, будут красоваться и завтра.

Будущим сквозит из названия проекта Ольги Чернышёвой — «Фьючерсы». В этом слове и корень — «будущее», и контрактная основа — новая религия, которую демонстрирует художник. В контексте творчества Ольги завтрашний день в этом проекте проявляется темой сопротивления и непримирения — то ли капитализму, то ли религии, то ли всему и сразу. В контексте же идеи «капитализм = религия» наблюдения автора не так глубоки и многогранны, как, возможно, могли быть. Это, скорее, цитирование, а не тонкая аллюзия.

В российской части экспозиции исход событий непонятен, всё здесь пронизано темой маленького человека: и художник больше не одарён талантом, и вера не позволяет быть сильным, и в родном городе ничего от тебя не зависит (проект Софьи Гавриловой «Новая Москва»). Ты обыкновенный человек — такой же, как люди на десятом, групповом снимке из проекта «Десять фотографий».

Немецкие авторы чаще отвлекаются от себя и смотрят вокруг: на голландскую традицию живописи, на предметный мир прошлого и настоящего, на достижения учёных — людей, способных создать будущее своими руками. Даже несовершеннолетние беженцы-мигранты, хоть и ждут решения свыше, но уже совершают поступок, не говоря уже о вдохновивших Якова Каждана «пензенских затворниках», так стремительно пытающихся сохранить себе завтра.


Читать также:


Будущее не за горами
Екатерина Лазарева, куратор российской части выставки «Фотография будущего» — о невозможности изобразить утопию и о фотографировании как навыке любого культурного человека.

Добавить комментарий

Пожалуйста, введите имя

Обязательно

Введите верный адрес email

Обязательно

Введите свое сообщение

Siburbia © 2016 Все права защищены

.