Только не здесь


Наталья Ласкина
филолог, преподаватель зарубежной литературы

Есть полезная традиция — начинать немотивированные речи с воспоминаний из детства. Так вот, я хорошо помню момент, когда впервые осознала, что такое разные картины мира. Мне было лет восемь, дело было в середине 80-х в городе Бийске, куда меня летом привозили к бабушке и дедушке с другого конца страны.

Один из типичных детских разговоров обо всем каким-то образом дошел до вопроса, для чего бы нам пригодилась машина времени. И тут соседская девочка шокировала меня, уверенно бросив: «Конечно, машина времени где-то есть, только не в Бийске». В моем мире — созданном при помощи позднесоветской детской культуры, журнала «Знание — сила» и научной фантастики — все было глобально, все задевало планету и человечество, а уж научные открытия непременно становились общим достоянием. Хотя дело даже не в том, какие книжки я читала: просто, наверное, такая картина удачно ложилась на сознание ребенка, приученного к большим расстояниям. (Не знаю, пытался ли кто-нибудь уже исследовать особенности мировосприятия у детей, которые начали летать на самолетах раньше, чем ходить, — если нет, то пора).

Машина времени, впрочем, меня интересовала больше всего как средство посмотреть на динозавров. Для соседской девочки же она была одной из тех эфемерных вещей, которые есть только в Москве (или в Америке), и ей было совершенно все равно, нереальны эти вещи или недоступны.

Будь мы на поколение младше, моя собеседница, пожалуй, добавила бы конспирологических ноток и справедливо посмеялась бы над моей наивной верой в мировую науку-без-границ: «Машина времени есть, но не у нас», — это ясно любому младенцу девяностых и нулевых. Но моя история другая: тогдашнее «не в Бийске» означало именно «не в этой дыре» и отлично выражало всю странность актуального и по сей день сибирского самоуничижительного стиля. Бийск, город немаленький, индустриальный, молодой по общероссийским меркам, не годится на роль глухой провинции, как ее ни представляй — уютным уголком или душной дырой. Еще более нелепы в этой роли Новосибирск, Красноярск или Кемерово, но это никак не мешает их обитателям делать вид, что они живут в каких-то сценах из пьес Островского, только без Волги.

фото Татьяны Прилуковой, http://www.flickr.com/photos/greenlook/

Есть, конечно, приятный аспект, романтический, в наличии далекого «где-то там». Там сразу тебе и машины времени, и динозавры, и бозон Хиггса, и все, о чем ни вздумают сообщить британские ученые, — и не надо задумываться, что правда, что нет, а что пока неизвестно, когда все это по ту сторону пропасти. Только что-то слишком часто на ту сторону отправляют нынче не машины времени, а всякие полезные для выживания вещи, будь то независимый суд или бесплатное образование. Обратный прием — отправлять все вообще в небытие, уверять, что везде одинаково, — мощнее, но его труднее применять к вещам конкретным и зримым. Так и обсуждаем, чего «здесь» не может быть, а чего нигде — то клумб с цветами, то хороших фильмов в кинотеатрах, то прав человека.

Глобальная сеть, как выяснилось, мало что меняет. Границу между привычным и непривычным или своим и чужим мы по-прежнему норовим провести прямо на географической карте.

Время от времени в адрес очередной из новых знаменитостей, обязанных своей славой исключительно интернету, в интернете же непременно кто-нибудь ляпнет по привычке: «Да кто его знает за пределами Садового кольца!». И ведь в самом деле Садовое кольцо в головах никакой всемирной паутиной не устранишь. Правда, из-за того, что чистой, несимволической географии в наших умах все меньше, карты подразумеваются все более и более странные: кто-то, кажется, уже заметил, что, начитавшись рунетовских баталий, какой-нибудь будущий Фоменко решит, что Ливия и Украина были одной и той же страной, а Советский Союз — это, наоборот, как минимум две разных.

Карта России в сознании русских (и сибиряков особенно), похоже, состоит сплошь из дыр, куда ни ткни: Москва дыра, Пермь дыра, Новосибирск и подавно дыра, и вокруг них пустота, а за пустотой какие-то другие места с машинами времени, а многие думают, что и они дыра, потому что многие там были и машин не видели. Элементарное чувство стилистической усталости подсказывает, что время вспомнить опять про планету и человечество. Культурная, конечно, традиция твердит нам про пустые пространства, степи да просторы, но жителю Новосибирска, вечно торчащему то в пробках, то в интернете, не пора ли попросить культуру сменить пластинку?

3 комментариев к статьеДобавить
  1. Писала, писала комментарий — никак не вышло себя оправдать. Я, если честно, грешу этим «только не здесь» иногда. Может потому, что бывала в других местах, где небо казалось голубее.

    Могу только привести пример обратный: говорю с девочкой, переехавшей из Рубцовска в Бердск. Спрашиваю, отчего она не поехала в Новосибирск, ведь он крупнее, интереснее. В ответ услышала, что Нск ей не нравится, а Бердск похож на ее родной город. Для нее ее границы, как географические, так и культурные, вполне комфортабельны, без каких-то претензий на расширение.

  2. Мне кажется, все дело во внезапности. Мы ведь не можем обладать одновременно всей информацией, но «отчеты» о чем-то значимом привыкли получать из за рубежа, поэтому когда разработчик из Астрахани выводит на рынок голографический монитор с возможностью манипулировать изображенными на нем предметами, в голове это укладывается постепенно.

    • Да, интересно было бы выяснить, какие места не вызывают такого удивления, то есть где что-то может происходить, если в Астрахани не может. Получится такой крошечный мир из четырех-пяти городов, трех университетов и так далее… Но у нас все-таки и с обычными границами что-то странное в головах. Я как раз родилась в Астрахани, так в Новосибирске меня в паспортном столе спрашивали с подозрением, а в России ли это.

Добавить комментарий

Вы должны войти чтобы оставить комментарий

Siburbia © 2019 Все права защищены

.