Текст и фото: Анна Груздева
Не смущайтесь, если позвонив в одну из гостиниц Ванавары, вы услышите удивлённый голос на другом конце линии. Эвенкийский район — почти не развитая туристическая точка Сибири, поэтому в небольшом селе на берегу Подкаменной Тунгуски аборигенами считаются не коренные народы Сибири — эвенки, — а редкие путешественники. Но это место, практически лишённое всех туристических благ, можно пережить как особенный опыт, самобытное приключение, которое невозможно в другом месте.
Дэгиктэвун (эвенк. — самолёт)
В грязном иллюминаторе темнота. Дребезжащий Ан-2 снижается, передавая всю свою аэродинамическую мощь старым креслам. Под нами Ванавара. Тонкая газета «Эвенкийская жизнь» пачкает пальцы типографской краской и сообщает, что из-за аномально тёплой погоды в селе ещё ждут зимник: Подкаменная Тунгуска не успела замёрзнуть. Вместо хрестоматийных -30°C в ноябре бортпроводник сообщает о -1°C за бортом. Шасси касаются земли.
В Ванавару попадаешь прямо с трапа: под ногами — хрустящий снег, справа острыми верхушками — тайга, слева — редкие огни и тёмные человеческие фигуры. Село? Здесь нет шумного мира большого аэропорта с указателями, трансфером и кофейными автоматами.
— Приду домой, сяду к печке! — ванаварские женщины, явно радуясь родной земле, куда-то уверенно идут в темноте. Чувствуя себя иностранцем, не знающим местных правил, пристраиваюсь за ними.
— Так и греться не нужно, мороза-то нет!
— Скоро обязательно бахнет.
— А снег какой чистый!
У небольшого здания аэропорта из машины грудой выгружают багаж, прямо в снег. О таких тонкостях эвенкийской жизни в газете не писали.
Тэгэ (эвенк. — народ)
На карте Эвенкии это странное название — Ванавара — притягивает своей магической фонетикой: оно срывается с языка, как древнее эвенкийское заклинание или взмах чёрного вороньего крыла. В истории этого затерянного в тайге районного центра на берегу Подкаменной Тунгуски действительно есть свои загадки: Ванавара — ближайшая точка от места взрыва Тунгусского метеорита, феномен которого не разгадан учёными до сих пор. Но ещё до космической катастрофы в этих землях сложилась дикая и поэтичная культура «оленных» эвенков, которую сегодня можно занести в красную книгу человеческого опыта.
В селе тихо и солнечно, от огромных поленниц пахнет деревом. В Ванаваре не найти обычной туристической карты, разве что топографическую карту истории: в глубине села переплетаются Метеоритная улица, улица Увачана — известного историка севера, улица Кулика — первого исследователя Тунгусского феномена. Неверно думать, что давняя история спит под слоем эвенкийского снега. Стоит выкурить её, как лисицу из норы, чтобы увидеть хитросплетения истории.
Тайга в этих землях всегда была богата пушниной и рыбой, поэтому, по одной из версий, название «Ванавара» происходит от сочетания двух эвенкийских слов: «ванэ» — добыча и «варэ» — убивать. Есть и другая версия, которая гласит, что в основе названия — эвенкийское слово «андам?н», что значит «обмениваться друг с другом самым для себя ценным». И в этой версии тоже есть корень правды.
Снег по-эвенкийски — иманна. Первый пушистый снег этот народ называет ливгэ, а первый мокрый — луне; снежную крупу именуют бутадяри, а мелкий снег осенью — багурин. Про пушистый снег большими хлопьями эвенок скажет «чингирдери», а когда увидит самый первый снег — «ливгэдерэн».
Эвенки издревле вели в этих землях кочевой образ жизни, останавливались в устье речки Ванаварки на летний отдых после зимней охоты. Но осёдлый образ жизни в конце 19 века начали вести здесь русские, а точнее, ангарские крестьяне – потомки переселившихся в Сибирь ещё в первой половине 17 века выходцев из Севера России (Вологодской, Архангельской, Вятской и Пермской губерний). Эвенки приходили к ним на берега Ангары продать пушнину и закупиться мукой, боеприпасами, табаком, сахаром и тканями на год вперёд. Хитрые ангарские крестьяне часто обманывали наивных и доверчивых тунгусов (устаревшее русское название эвенков), зная их слабость к «огненной воде». Это называлось «прокручиванием». Вскоре русские коммерсанты сами начали выезжать навстречу эвенкам, а так как из-за отсутствия дорог продвинуться далеко в тайгу не получалось, они начали расширять эвенкийские тропы, превращая их в дороги. Осваивали и водные пути, чтобы попасть на Катангу (в то время так на Ангаре называли Подкаменную Тунгуску).
В 1899 году ангарские купцы, получившие прозвище «тунгусников», в числе прочих основали факторию Ванавара и продолжали ощипывать эвенков, пока в 1918 году пушной рынок не перешёл в руки кооперативов, а хитрые русские не были изгнаны с Подкаменной Тунгуски. В 1927 году, по данным переписи, здесь проживало всего три русских семьи.
Но советская история переиграла всё вверх тормашками: сегодня во всём Тунгусо-Чунском районе, центром которого является Ванавара, живёт всего около 400 эвенков, а основное население – русские. Русские мужчины Ванавары активно занимаются охотой и рыболовством — основными занятиями эвенков. Кровь и традиции здесь давно перемешаны.
— Русских охотников эвенки научили ходить в унтах, мастерить чехлы для ружья и ходить на камусных лыжах в лес, — говорит Римма Пирогова, заведующая филиалом Краеведческого музея. — Камус (шкуру с ног оленя и лося) подклеивали к нижней части лыж, чтобы не скользить при подъёме в гору. У эвенков русские переняли и привычку ходить на охоту с понягой — деревянной дощечкой с лямками, на которую вешали утварь и мелкую добычу. Белку, например.
Культура оленеводства и охоты всегда была свойственна эвенкам в этой части Сибири. Наравне с названием «эвенки» они даже именовали себя «орочён», от эвенкийского слова «орон» — олень. Но в кризисные 90-е, с развалом колхозов и совхозов, оленеводство в Эвенкии почти исчезло. В конце 70-х — начале 80-х Ванавара вместе с соседними населёнными пунктами (Муторай, Стрелка-Чуня, Чемдальск) ещё была центром оленеводства, но сейчас здесь оно утрачено. Очаг оленеводства остался только в Байкитском районе Эвенкийского района. Вместе с кризисом оленеводства вернулось пристрастие эвенков к «огненной воде».
— С этими изменениями получил новую силу алкоголизм среди эвенков, — рассуждает Эльвира Каплина, главный специалист департамента сельского хозяйства и промыслов по делам КМН. – Они потеряли свой промысел, традиционный образ жизни, в 90-е им нечем было заняться. Конечно, это не может быть оправданием. Но когда у эвенков были обязанности, ответственность, массового алкоголизма среди них не было. Сейчас они, кроме зимнего периода охоты, по большому счёту предоставлены сами себе.
Древние, настоящие традиции оленеводства начали исчезать ещё в советское время: дети эвенков-промысловиков жили в сельских интернатах, учились в школе, впитывая цивилизацию и всё больше отдаляясь от самобытного образа жизни своего народа; вырастая, они, конечно, не уходили в тайгу.
Нелли Якимовна Ёлкина из эвенкийского Рода Куркогир — представитель самой большой родовой общины в Тунгусо-Чунском районе: Уркэ, что в переводе с эвенкийского означает «ворота». У этой семьи во владении земля в миллион гектаров и длинная, как лисий хвост, родовая история. Мать Нелли Якимовны — самая старая эвенка в Ванаваре, одна из тех старожил, кто вёл кочевую жизнью в тайге и занимался оленеводством. Нелли Якимовну мало что отличит от простого жителя села: полосатая водолазка, шапка из меха, магазинный пакет в руках и почта на mail.ru. Она из того поколения эвенков, что лишь краешком захватило жизнь своих родителей.
Мы с Нелли Якимовной идём по укороченному пути до улицы Московской: тропа прячется в разлапистом хвойном лесу (в Ванаваре есть такие дикие уголки). Неуклюже утопая в сугробах, поспеваю за уверенной в лесу эвенкой.
— Когда мне было лет восемь, я любила ездить зимой с мамой на нартах, поедем в непролазную тайгу — перевернёмся! Сверху луна светит, а мама спрашивает: не замерзла? Соскочит с нарт, снимет свои рукавицы с дырками, чтобы поправить подпруги — и опять помчались по тайге. Очень я это любила! Приезжали в чум, а там лампа горит, печка-«железка» греет, шкуры висят. Мама наморозит оленьего молока, щенки прибегут… Хорошее детство. Смотри, дятел прилетел.
Другую птицу — гагару — которая по поверьям эвенков является творцом земли и покровителем их народа, сегодня непросто встретить в лесу: она занесена в Красную книгу. Чистокровных эвенков тоже становится всё меньше, а их культура остаётся в основном в сельской самодеятельности, народно-декоративном творчестве и в филиале Эвенкийского краеведческого музея. Маленьком, но очень человечном: в музее можно примерить понягу, подержать в руках настоящую пальму, надеть эсаптуры — специальные снежные очки из бересты, которые защищали глаза эвенков от слепящей белизны.
Снег в Ванаваре и правда поразительно белый и хрустит, как созревшее яблоко. В тишине сельских улиц каждый звук сапога отдаётся словом «Сибирь».
Аги (эвенк. — тайга на равнине)
— Про сапоги забудь. Только валенки, — директор Тунгусского заповедника, Людмила Логунова, протягивает мне тёплый комбинезон и куртку. Завтра мы с инспекторами едем в дикую тайгу.
Тунгусский заповедник расположен в южной части Эвенкии, в междуречье Подкаменной Тунгусски и Чуни, и занимает площадь около 3 тыс. кв. км. Он довольно молодой, но его история неразрывно связана с давним «Тунгусским феноменом».
В 1908 году над огромной территорией Восточной Сибири в междуречье Лены и Подкаменной Тунгуски по небу со стороны Солнца летел большой огненный шар-болид. Достигая почти 100 метров в поперечнике и оставляя за собой след светлого дыма, он в течение нескольких минут проделал путь в земной атмосфере, равный почти 770 километрам, а потом взорвался над безлюдной тайгой на высоте около 5-10 метров. Свидетелями космической катастрофы стали жители Ванавары и эвенки-кочевники, находившиеся в тайге. В радиусе 30-40 километров взрывная волна, равная по энергии взрыву двух тысяч ядерных бомб, подобных той, что была взорвана над Хиросимой, повалила лес и уничтожила зверей, а один из жителей села делился потом с учёными: «в тот момент стало так горячо, словно на мне загорелась рубашка». На протяжении всего советского времени Ванавара отстраивалась — в близлежащую тайгу, где долгое время оставались поваленными 80 миллионов деревьев, приезжали десятки научных экспедиций со всего мира в поисках простого ответа: что же это было?
— Есть бесчисленное множество версий этого события, но основных гипотез несколько: метеоритная, кометная, геофизическая… — Людмила Логунова рассказывает о масштабных событиях спокойно: со времени катастрофы вываленный участок леса успел зарасти новыми деревьями, а заповедник живёт новой научной деятельностью. — Но пока ни одна из них не может до конца аргументировать, что же произошло, так как не хватает данных для описания всего комплекса явлений столетней давности. Ведь первые исследования начались только в 1927 году, спустя почти двадцать лет после взрыва.
Ваня, инспектор Тунгусского заповедника, складывает в специальный короб, прицепленный к новенькому бурану Yamaha, канистры с бензином, продукты, ружьё. Саша, тоже молодой инспектор, выдаёт мне жёлтые очки, как у сноубордистов. Интересно, эвенки бы такие оценили? Парни надолго уезжают в заповедник – охранять территорию от браконьеров, заготавливать дрова, вести зимний маршрутный учёт зверей, ставить «солонцы» для оленей. Я еду глазеть.
Орон (эвенк. — олень)
— Держишься?
Ваня заводит буран, дрожь которого мгновенно передаётся всему телу, и мы мчимся с крутого спуска, где располагается один из кордонов заповедника, к устью Чамбы, впадающей в Подкаменную Тунгуску. Впереди 45 километров до кордона «Выезд», откуда начинается легендарная «Тропа Кулика» — путь первого исследователя «Тунгусского чуда» и основоположника метеоритной теории Леонида Кулика, советского учёного-романтика.
Чамба не замёрзла до конца, так что «гусеницы» японского бурана оставляют позади грубый след ледяного месива, а на белом речном покрове, словно чернильные пятна, темнеют полыньи. Саша возвращается обратно после первого же поворота — его буран «не тянет». Мы с Ваней рискуем и едем по речному «бездорожью» дальше, прорезая снежный наст.
По берегам Чамбы вытянулись голые сухие лиственницы длиною в 20-30 метров. Тихо, мёртво. Красиво. Если встать на непрочный речной лёд и почувствовать, как холодная вода Чамбы впитывается в подошвы валенок здесь и сейчас, то станет очевидно, что тайга как территория, тайга по сути — это пустота, где стираются категории места и времени и становится физически ощутимо, что лес — это просто лес.
Но если включить навигатор истории, то эта же тайга наполнится шёпотами и криками, ведь именно в границах Тунгусского заповедника жили как первобытные люди, эвенки, русские, так и многочисленные научные экспедиции 20-го века.
Первым, кто решился добраться до места космической катастрофы, был Леонид Кулик, сотрудник ленинградского Комитета по метеоритам. В 1927 году его путь к метеориту (как он предполагал) был намного тяжелее, чем наша поездка на буране: учёный с командой поднимался по ещё не стаявшему снегу на санях в верховья Чамбы, а дальше на плотах – вверх по реке Хушмо. Плоты тянули веревками, используя в качестве тягловой силы лошадей; бывало, что и переворачивались на лодках. Шли по тайге без тропы, а заимки строили своими руками. Поразительная страсть Кулика к исследованию катастрофы на много лет обеспечила научными данными целые поколения исследователей и просто любопытных людей.
После второго часа пути снег, летящий из-под «гусениц», залепил нас с Ваней почти полностью. Вторые варежки промокли. Доехав, наконец, до кордона «Выезд», мы сбили с одежды успевший оледенеть снег и согрели воду для чая. На этом кордоне стоит небольшой дом, беседка, умывальник и аккуратный деревянный указатель «Тропа Кулика». А впереди зеленеет хвойный лес и узкое пространство между елями – дорога к месту катастрофы. Эвенки, которые помогали Кулику найти эту тропу, отказывались идти до границы мёртвого леса, ссылаясь на свою версию «тунгусской загадки». По их поверьям, в 1908 году в виде железной птицы на землю сошёл эвенкийский бог Агды, извергающий огонь. По словам очевидцев, наблюдавших полёт яркого болида, «Агды гремел, шумел, а поднявшаяся буря убивала людей, оленей и собак, обжигала лабазы». Эта версия звучит хотя бы поэтичнее многочисленных предсказуемых гипотез об инопланетном вторжении на нашу планету, которые греют душу разве что фантастам.
Ехать назад по накатанной дороге оказалось быстрее. Снег не летел из-под бурана холодной волной, и стало возможным рассмотреть тайгу. То тут, то там мы пересекали следы животных: мелкий овальный след лисицы, тянущийся аккуратной прямой, и широкие небрежные следы оленей. Вокруг было тихо, словно бог Агды умертвил всё живое в тайге только вчера. Но вдруг перед поворотом Чамбы в секунду началось движение: олени, высоко выбрасывая копыта, резко метнулись от реки в лес, а потом неожиданно развернулись обратно и понеслись вверх по Чамбе. Три секунды прекрасной встречи со зверем повисли в воздухе потревоженным снегом… Догнать оленей по ледяному месиву мы не смогли.
Сенан (эвенк. — налим)
— Это не выбрасывай. Сейчас мы её посолим, поперчим и будет деликатес, — местный рыбак Валерий, заехавший к нам вечером на кордон «Чамбу», забрал у меня из рук тёмно-розовую печень налима и положил в тарелку. Эвенки зимой делали из неё строганину. Довольно вкусная штука, хотя и противная на вид.
Там, где нет заповедной зоны, вдоль Подкаменной Тунгусски стоят охотничьи и рыбачьи избушки: мужики из Ванавары с осени уезжают в тайгу промышлять. Валерий рубит только что пойманного скользкого налима и кидает на сковороду. Печь отзывается самолётным гулом. Жарко и хочется спать после долгой поездки.
— Охотники нынче не такие, как раньше, — говорит он, кидая к налиму лук. — Видела, у всех спутниковые тарелки висят? Сериалы по вечерам смотрят.
— Зачем?
— Лень. Я ж тебе говорю: работать надо, – Ваня пытается отправить девушке смс, прикладывая телефон к запотевшему тёмному окну. — Охота — это труд без выходных, с 6 утра. В 4-5 вечера пришёл домой, как стемнело, – надо себе еду приготовить, собакам еду приготовить, если что-то с бураном – буран надо «подшевелить», лыжи смазать-протереть, если соболей принёс, их нужно ошкурить-ободрать. Это не городская работа с 9 до 18. Если работы на 24 часа – трудишься без перерыва. Иначе ничего не заработаешь. Поэтому люди раз сходят на охоту и думают: нафига мне вкалывать три месяца без обеда и выходных, без праздника, без отдыха. Это очень тяжёлый труд. Поэтому настоящих охотников всё меньше.
Экран телефона светится, видимо, смс доставлено.
— Это что ли всё? Слабаки, — Валерий смотрит на полсковороды недоеденного налима.
Печка жарит так, что спальник прилипает к спине. Под тяжестью дня и съеденного налима я засыпаю, мечтая выйти утром из избушки и снова увидеть настоящего дикого оленя. Не на новогоднем свитере, а на расстоянии вытянутой руки.
Хокто (эвенк. — дорога)
Добраться до Ванавары можно самолётом из Красноярска, билет дорогой — около 7 тысяч рублей (цена почти не зависит от сезона). Маршрут зимника, по которому можно добраться до села на машине, лучше уточнять в интернете или на официальном сайте (http://www.evenkya.ru) Эвенкии, так как он может меняться.
Дю да билгэ (эвенк. — дом и пища)
Постоянно работающих кафе в Ванаваре нет (они работают на заказ, обсуживая банкеты), но питаться можно в гостиницах. В гостинице «Эвенкийские зори» (ул. Нефтеразведочная, д. 1А , тел. 8-902-928-81-19) трёхразовое питание включено в стоимость номера. 1-местный номер обойдется в 4 тыс. руб. за сутки, а номер-люкс за 5.5 тыс. руб.
В гостинице от администрации села (ул. Катангская,1 , тел. 8-39177-2-21-02 или 8-39177-2-21-03) одноместный номер будет дешевле – 1.500 руб. в сутки, а номера-люкс чуть выше 3 тыс. руб.
В Ванаваре много продуктовых магазинов, но из-за удалённости села цены там высокие (молоко обойдется в 150 руб., а килограмм яблок самого простого сорта в 200 руб.). Если всё же возникнет необходимость покупать продукты, обязательно смотрите на их срок годности: товар может лежать за прилавком очень долго. Например, год.
Сэвден (эвенк. — развлечение)
Обязательно сходите в филиал Эвенкийского краеведческого музея, там проводят экскурсии на самые разные темы: быт и культура эвенков, история Эвенкии, Тунгусский метеорит, крестьянский быт. Всё нескучно и с огромным наглядным материалом. За входной билет с вас возьмут целых 20 рублей, а за час экскурсии придётся выложить все 15 рублей.
Ванавару стоит посетить, конечно, и ради Тунгусского заповедника. На его сайте (http://tunzap.ru) подробно описан целый ряд летних экологических маршрутов: пеший, водный, с заброской на вертолёте. В отличие от села, в заповеднике развита туристическая инфраструктура: кордоны пригодны для жилья, приготовления еды и отдыха в лесу. Цены на двухнедельное пребывание в тайге с инспекторами довольно кусачие, но если учесть, что поход групповой, всё становится вполне приемлемо.
Внимание! Эвенкийская загадка: два высоких дерева рядом растут, зимой валятся, а весной снова пускают корни. О чём идёт речь?
Читатель, оставивший первым правильную отгадку в комментариях, получит по почте авторскую открытку от «Сибири и точки». Google не подскажет, включайте воображение.
Читать также:
«Сибирь и точка»: Малая Сыя
Анна Груздева побывала в Малой Сые, которая, несмотря на крайне маленькое население, считается важным туристическим и научным центром Хакасии. Благодаря своим уникальным пещерам Малая Сыя имеет неофициальный статус «спелеодеревни».
«Сибирь и точка»: Енисейск
Анна Груздева побывала в Енисейске — «первом русском городе центральной Сибири». Архитектурные памятники, «сибирское барокко» и частные музеи могли бы сделать этот город находкой для туриста, если бы они были нужны тем, кто отвечает за сохранение исторического наследия.
«Сибирь и точка»: Ергаки
Очередной маршрут «Сибирь и точка» — хребет Ергаки, «сердце Западных Саян». Анна Груздева провела в горах две недели, чтобы понять, чем современные туристы отличаются от комсомольцев с гитарами и почему медведи становятся полноправными участниками туристической жизни.
«Сибирь и точка»: Листвянка
Первый маршрут проекта «Сибирь и точка» — посёлок Листвянка на берегу озера Байкал. Интерактивные и реальные погружения на глубину, шоу нерп, магический камень и главная основа местной экономики — северная рыба, приготовленная по заветам первых поселенцев.
Сибирь и точка
Создатели проекта «Сибирь и точка» решили попробовать написать свой путеводитель по разным уголкам сегодняшней Сибири и начали с манифеста — о территориальной идентичности, культурном невежестве и дорожной сумке Фритьофа Нансена. О своих перемещениях и открытиях путешественники будут регулярно рассказывать на «Сибурбии».