Книга года

Текст: Елена Макеенко
Иллюстрации: #1913book

Кафка каждый день отправляет письма Фелиции и никак не может понять, хочет он жениться или нет. Фрейд ссорится с Юнгом. Оскар Кокошка пишет шедевр для Амалии Малер. У Пикассо умирает такса. Адольф Гитлер продаёт свои акварели, чтобы купить булку хлеба и бутылку молока. Луи Армстронг впервые берёт в руки трубу. Бертольд Брехт издаёт школьную газету. Пруст публикует «В сторону Свана». Георг Тракль пьёт, Готтфрид Бенн влюбляется, Вирджиния Вульф пытается покончить жизнь самоубийством. Никто не знает, что в следующем году мир опрокинет Первая мировая война.

Флориан Иллиес написал книгу «1913. Лето целого века», которая состоит из хроники европейской жизни за двенадцать месяцев. Все главные события концентрируются в Вене, Берлине, Париже и Праге. Иногда мелькают Москва и Нью-Йорк, но на дворе пик модернизма, и жители его культурных столиц рассматривают окружающий мир только в поисках места для отпуска.

Описание событий за год, да ещё и столетней давности, удивительным образом оказывается увлекательным и ироничным текстом.

Иллиес — великолепный рассказчик. Перечисляя произошедшее за очередной месяц, он то и дело заставляет своими остроумными замечаниями читателя смеяться и не теряет умело замаскированных рельсов, по которым движется повествование и сама мировая история.

В книге нет ни пророческого вступления о том, что «природа дышала страшными предвестиями», ни заключения типа «а завтра была война» — никакой композиционной рамки, заставившей бы читателя настроиться на тот будто бы нужный лад, который придаёт каждому незначительному эпизоду фатальный вид. И всё же ощущение фатальности происходящего не отпускает.

Модернизм забрался на такую высоту, что вот-вот сорвётся. Художники, музыканты и литераторы страдают то от страсти, то от неврастении. «Неврастения с осложнением на сердце — недуг модерна лучше не сформулировать», — пишет Иллиес. Как кошки перед землетрясением, его герои мечутся, гонимые смутными переживаниями. Мрачный мизантроп Освальд Шпенглер пишет «Закат Европы», а тем временем журнальные социологи выдают теории о том, что в современном им мире невозможна война. Всех занимают поколенческие споры. Фрейд и Юнг олицетворяют собой главный конфликт эпохи — борьбу «сыновей» с «Отцами». Марсель Дюшан прибивает колесо к табуретке, Казимир Малевич придумывает «Чёрный квадрат», но никто ещё не понял, что новое время уже стоит на пороге.

1913
1913
1913
1913
1913
1913

191319131913191319131913

Двенадцать глав, состоящих почти из анекдотов, предваряемых какой-нибудь важной картиной или фотографией и кратким содержанием в духе викторианских романов, вполне можно читать как сериал. В этой истории действует несколько десятков персонажей, идущих сквозь свои сюжетные арки: любовные лабиринты, ссоры на почве взглядов на искусство, закрытия салонов и открытия журналов. Несмотря на то, что в тексте нет ни одного диалога, легко представить себе его экранизацию. Вот Гитлер и Сталин гуляют по одному и тому же парку, но не встречаются. Вот Кафка бежит на вокзал, чтобы передать с последним поездом своё матримониальное предложение Фелиции, и тут же в ужасе понимает, что совершил ошибку. Вот литературный критик потирает руки, потому что завтра он разгромит неудачную пьесу Томаса Манна, а завтра Манн будет ехать в поезде и страдать от унижения.

Вышедшая в конце года 2013-го, эта книга кажется перевёрнутой подзорной трубой. Недаром существует призрачный синдром тринадцатого года: совпадение в цифрах вызывает суеверия.

Опять же недаром вслед за хроникой Иллиеса, изданной в Ad Marginem, в издательстве Corpus выходит «1913: Год отсчёта» — ещё одна хроника, которую «в режиме реального времени» с отставанием на сто лет вели журналисты «Коммерсант-Weekend». Но «Год отсчёта» — это совсем другое дело. Интервью и очерки, карты и инфографика, история Государства Российского на фоне мировых событий. Иллиес же выхватывает кадры, строчки, ощущения. В его будто бы легкомысленной книге (опирающейся при этом на целую гору источников) холодок бежит за ворот от постоянного ожидания финала, о котором знает только читатель.

1913
1913
1913
1913
1913
1913

191319131913191319131913

Декабрь 1913 завершается на мажорном аккорде: «Мона Лиза» вернулась Лувр, в новогоднюю ночь Европа пьёт шампанское, а эрцгерцога, который весь год скучал в компании c игрушечной железной дорогой, только следующим летом застрелит сербский гимназист. В отличие от героев книги, все знают, что наступило после «лета целого века». Можно увлечься частными сюжетами или заглядывать в энциклопедию в поиске незнакомого имени, но по большому счёту в этой истории не может быть неожиданностей. Стал ли 2013 год только информационным поводом для выхода ретрохроник или их авторы и правда ощущают сходство исторических синусоид? Судя по обилию прошлогодних культурных открытий, даже допущение, что год «неслыханной неодновременной одновременности» можно сравнить с только что завершившимся — грубая лесть самим себе. Судя по количеству абсурдных и печальных событий (по крайней мере, в России), градус общественного сумасшествия наводит на мысль о своеобразном сходстве. Тем неуютней читать «1913» в начале очередного четырнадцатого.


Читать также:


Рай на три засова
В издательстве Ad Marginem вышло «исследование новой американской элиты», написанное журналистом Дэвидом Бруксом. Глобализация и наивность позволяет предположить, что в России тоже есть «бобо», вот только рай у них пока в шалаше.


Тот, кто говорит «я»
Сегодня первому тому великого романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» — «В сторону Cвана» — исполняется ровно сто лет. Наталья Ласкина рассказывает, как «вечно больной вечный мальчик» захватил своей книгой всю культуру двадцатого века, и предсказывает, когда семь томов, наконец, будет принято прочитывать в России целиком.


Добавить комментарий

Пожалуйста, введите имя

Обязательно

Введите верный адрес email

Обязательно

Введите свое сообщение

Siburbia © 2016 Все права защищены

.