Сибирь и точка: Северная Земля

По всей Сибири рассыпано множество интересных и ценных для истории и культуры, но не привлекательных для туризма «точек». Есть и очень дикие, отдалённые места, куда человеку добраться практически невозможно. Но это не повод не рассказывать о них, ведь даже самая маленькая точка — часть нашей истории.


Текст: Анна Груздева
Иллюстрация: Лиля Матвеева

Северная Земля — далёкий, необитаемый архипелаг Сибири, расположенный в Северном Ледовитом океане между Карским морем и морем Лаптевых и отделённый от континентальной части Красноярского края проливом Вилькицкого. Здесь находится крайняя островная северная точка нашего округа — мыс Арктический на острове Комсомолец. В начале 20 века открытие этой ледяной земли завершило историю крупных географических открытий на планете.

На карте северная сибирская точка выглядит безжизненной землёй, но в прибрежных частях её островов встречаются как низменные равнины, полого спускающиеся к морю, так и скалистые, обрывистые ледниковые берега высотой до 30 метров.

Северная Земля — настоящее царство льда: здесь насчитывается 20 крупных ледников, которые, выходя к морю, образуют айсберги (рекордных размеров айсберг — 12 км в длину и до 4 км в ширину — был зафиксирован в 1953 году).

Но и в этой мёрзлой части Арктики размером в 37,6 тыс. км? есть своя жизнь. На небольших территориях тундры цветёт полярный мак, растут мхи и лишайники, а на островах белые и занесённые в международную Красную книгу розовые чайки, бургомистры, гагары, мо?евки, как и другие морские колониальные птицы, с гомоном селятся на птичьих базарах. Северная Земля — дом для белых медведей, заходящих с материка диких северных оленей и волков, а прибрежные ледяные воды — место обитания нерп, гренландских тюленей, белух и моржей. Георгий Ушаков, исследовавший архипелаг, опровергал укоренившийся взгляд об Арктике как о ледяной пустыне, рассказывая в своей книге «По нехоженой земле», как в весенние и летние месяцы жизнь в Арктике бьёт ключом.

Карта Северной земли

Сегодня за арктический шельф идёт настоящая холодная война: своё право на энергоресурсы в «краю ледяного безмолвия» отстаивают Россия, США, Канада и Норвегия. Но когда-то за первенство в этой части планеты сражались смелые исследователи и путешественники, для которых открытие новой суши конвертировалось в знание и опыт. Открытие русскими полярниками Северной Земли — уникальная страница в истории как Сибири, так и России. Сейчас на географической карте нам привычно видеть над полуостровом Таймыр небольшую группу островов, а в наших городах находить в поисковике улицы Урванцева, Ушакова, Журавлёва. Но ещё в начале 20 века очертания гипотетической земли учёные наносили робким пунктиром, а молчаливый архипелаг оставался «нехоженой землёй».

Предположения о том, что к северу от мыса Челюскина есть неизведанная суша, высказывались задолго до фактического открытия архипелага.

В 1763 году Михаил Ломоносов, анализируя сообщения поморов о дрейфе морских льдов у северного берега Новой Земли, пришёл к выводу, что в 300-400 верстах от неё находится земля.

В 1878 году шведский арктический путешественник Адольф Норденшельд во время своего плавания по Северному морскому пути обратил внимание на многочисленную стаю казарок в районе мыса Челюскина, «перелетавших, по-видимому, на юг с какой-нибудь полярной земли, расположенной севернее мыса». А в конце 1990 года русский арктический путешественник Эдуард Толль записал в дневнике, что севернее мыса Челюскина «следует ожидать ещё островов». Но встретить Северную Землю, которая так долго существовала только в мире гипотез и догадок, человеку было суждено только в 1913 году.

Метеорологические наблюдения. Фото из архива семьи Г. А. Ушакова

Гидрографическая экспедиция Бориса Вилькицкого, совершая сквозное плавание по Северному морскому пути из Владивостока в Мурманск, встретила на пути сплошные льды и стала обходить их с севера. Неизвестную землю, появившуюся на горизонте, участники экспедиции назвали «Тайвай», соединив первые слоги названий своих ледоколов «Таймыр» и «Вайгач». Экспедиция Бориса Вилькицкого не имела возможности обследовать ледяной остров, поэтому ограничилась беглой описью с моря её восточного и южного берегов и, конечно, установкой российского флага. В 1914 году правительство России в послании к иностранным государствам заявило, что «имеет честь нотифицировать настоящим правительствам союзных и дружественных держав включение этих земель в территорию Российской Империи». По приказу морского министра в этом же году открытая, но всё ещё загадочная территория была названа Землёй Императора Николая II.

Открытие новых полярных территорий стало в начале 20 века не просто важной географической новостью, а точкой пересечения политических интересов, ведь с освоением Северного морского пути знания о Земле приобретали большое практическое значение для судоходства.

Поэтому зарубежные исследователи вплоть до 1928 года отправлялись на поиски Земли Императора Николая II, но их экспедиции по разным причинам заканчивались бесславно, а Умберто Нобиле, которому не удалось провести аэрофотосъемку с дирижабля «Италия», даже усомнился в её существовании.

Советское же правительство после Октябрьской революции всеми силами пыталось удержать за собой полярные острова, открытые русскими моряками, так как помнило попытки Канады и Англии присоединить к себе остров Врангеля. В 1926 году Президиум ВЦИК решил избавиться от царской топонимики новой территории и переименовал Землю Императора Николая II в Северную Землю (как вариант рассматривалось название «Земля Ленина»), а остров Цесаревича Алексея — в Малый Таймыр. Но таких символических жестов было недостаточно, необходимо было срочно снаряжать полярную экспедицию.

Участники экспедиции (слева направо): Николай Николаевич Урванцев, Георгий Алексеевич Ушаков, Сергей Прокопьевич Журавлев и Василий Васильевич Ходов. Фото из архива семьи Г. А. Ушакова

Интересно, что перед началом экспедиции на Северную Землю Ушакову в буквальном смысле удалось продать шкуры неубитых медведей. Для обмундирования команде нужен был олений мех, и Ушаков, желая сэкономить, решил, что расплатится за него сама Северная земля. Одному из руководящих работников Госторга исследователь предложил взамен оленьего меха привезти через 2-3 года североземельские шкуры белых медведей. Несмотря на то, что до 1930 года на архипелаге никто не охотился, уговор чиновника и учёного состоялся.

В 1930 году покорять Северную Землю отправились всего четверо: начальник экспедиции Георгий Ушаков, смелый и опытный полярник, только что вернувшийся с острова Врангеля; суховатый геолог в очках с толстой оправой Николай Урванцев, посвятивший всю свою жизнь изучению полуострова Таймыр; полярный волк — промысловый охотник Сергей Журавлёв и молодой, но смышлёный радист Вася Ходов с еле пробивающимися усиками, зато крепкий и плечистый. Арктическая комиссия одобрила проект полярной экспедиции Ушакова потому, что он не требовал больших затрат и участия множества людей.

Предполагалось, что все заботы — устройство складов на пути будущих маршрутов, строительство дома, ежедневная охота, исследования — ложатся на плечи участников экспедиции. 23 августа 1930 года четверо мужчин и сорок три собаки, попрощавшись с ледокольным пароходом «Седов», остались на Северной земле одни. «Лица участников экспедиции напряжены и строги, — писал в своих воспоминаниях Георгий Ушаков. — О чём они думают? Хватит ли у каждого из них, да и у меня, сил, выдержки, нервов и здоровья? Сумеем ли мы, во многом разные люди, сработаться настолько крепко, чтобы общими силами проникнуть в тайны Северной Земли?».

Просушка шкур белых медведей. Северная Земля, 1930. Георгий Ушаков.

Экспедиция под руководством Ушакова пробыла на архипелаге два года, за это время её участники преодолели расстояние более 7 тысяч километров. Она проходила в столь тяжёлых условиях, что не только маршрутные научные исследования и топографическая съёмка, но даже само передвижение по Северной Земле нередко было на грани человеческих возможностей. Русские исследователи шли в темноте полярной ночи и в летнюю распутицу, в пронизывающий сыростью густой туман и пургу, пробивали дороги среди айсбергов и хаотически нагромождённых льдов, утопали в воде и снежной каше, подолгу отсиживались в палатке во время ураганных ветров. Болели. Поразительно, но для них, по словам Георгия Ушакова, «Арктика не была ни «страной отчаяния», ни «безжизненной пустыней», ни той страшной частью нашей планеты, которая не вызывает у человека никаких чувств, кроме печали, бессилия и обречённости, как её рисовали европейские и американские путешественники».

Ушаков, Урванцев, Журавлёв и Ходов не разыгрывать роль из себя робинзонов и героев, а смотрели на морозы Арктики «так же, как кочегары на жару у котельных топок; на полярные метели — как моряк на шторм, а на льды — как шофёр на трудную дорогу».
В экспедиции команда Ушакова кормила собак пеммиканом — мясным пищевым концентратом. Индейцы Северной Америки использовали его в военных походах и охотничьих экспедициях, на языке индейцев Кри он звучал «пими-окан» — «род жира». В конце 19 века компактность и универсальность пеммикана привлекла к нему внимание путешественников, прежде всего покорителей Арктики и Антарктики. Сейчас пеммикан используется туристами при прохождении дальних маршрутов.

Дороги на полярных островах невозможно было проложить без помощи собак, поэтому в экспедиции 1930-1932 года собачьи упряжки были основным средством передвижения людей. Команда русских учёных бережно относилась к четвероногим помощникам: собак не кормили останками погибших сородичей, а заранее заготавливали животным мясо белых медведей, нерп, тюленей, шили специальную обувь, чтобы сохранить лапы, а когда стая так уставала после тяжелого перехода, что не могла двигаться, исследователи сами вырезали им снежные лунки для ночлега. «Чёткие пунктиры обозначают на карте наши походы, обвивают каждый остров Северной земли, пересекают её, образуют густую сетку между ней и базой экспедиции. Эти пунктиры — не только следы наших ног, но и отпечатки лап наших верных помощников. На многих участках пунктиры надо было бы нанести красным цветом — цветом крови, капля за каплей сочившейся из разбитых лап тружениц-собак», — писал Георгий Ушаков.

Весенняя распутица принесла новые трудности: собакам стало трудно и плыть, и бежать. Фото из архива семьи Г. А. Ушакова

За два года полярных исследований Георгий Ушаков и Николай Урванцев собрали сведения о рельефе Северной Земли, степени её оледенения, геологическом строении и льдах, климате, флоре и фауне. Но главным итогом экспедиции стала первая подробная карта прежде загадочной суши, которая оказалась не единым массивом, а архипелагом, состоящим из четырёх крупных и нескольких мелких островов и островных групп.

В Москве, согласно духу времени, центральный остров архипелага назвали островом Октябрьской революции, южный — Большевиком, а северные острова получили имена Комсомолец и Пионер.

В августе 1932 года ледокол «Сибиряков» вывез экспедицию на большую землю.

Как писал почётный полярник Борис Кремер, открытие Северной Земли стало крупным событием в истории географических исследований не только Северного Ледовитого, но и Мирового океана. Нанесённый на карту новый архипелаг давал представления о возможностях плавания вокруг Таймырского полуострова и помогал найти путь, соединяющий Атлантический и Тихий океаны.

Лагерь на берегу Северной Земли. Фото из архива семьи Г. А. Ушакова

Судьба первооткрывателей и исследователей Северной Земли, как и многих учёных-полярников в 20 веке, оказалась драматичной. Борис Вилькицкий, первым поставивший на вечной мерзлоте флаг России, не принял революцию 1917 года и эмигрировал в Англию, где работал в частных судовладельческих компаниях, а позже в Бельгийском Конго — гидрографом. Вилькицкий мечтал, что когда-нибудь архипелагу вернётся его первое имя — Земля Императора Николая II.

Николаю Урванцеву не удалось избежать репрессий. В первый раз его арестовали в 1938 году за знакомство с Колчаком, который интересовался не только революционной деятельностью, но и Крайним Севером.

В 1940-м геолога выпустили за отсутствием состава преступления, но через полгода он снова очутился на нарах под Карагандой как контрреволюционер и вредитель, а позже — в Норильлаге, где Урванцев фактически возглавил никелевый рудник, организовал добычу, производство и переработку ценного сырья. В 1945 году заключённого Николая Урванцева освободили досрочно за отличную работу, но оставили в ссылке при Норильском комбинате. Ещё много лет он работал на Таймыре, разыскивая месторождения урановых руд: страна нуждалась в сырье для атомной бомбы. Полностью исследователя реабилитировались лишь в 1954-м, а домой в Ленинград он вернулся только через два года. Ему вручили большую золотую медаль Географического общества и два ордена Ленина.

Начальник острова Врангеля Георгий Ушаков на привале, автопортрет, конец 1920-х

Георгий Ушаков после экспедиции 1930-1932 года не смог долго работать на Крайнем Севере: здоровье учёного оказалось сильно подорвано длительными лишениями, и он был вынужден переключиться на сухопутную работу. В 1935 году вышла его книга о североземельской экспедиции «По нехоженой земле», из которой бдительные советские редакторы вырезали имя врага народа — Николая Урванцева. Имя четвёртого исследователя сибирского архипелага появилось в книге только после второй редакции, в 1990-м году. В 1950 году Георгий Ушаков стал доктором географических наук без защиты диссертации. «Его диссертация на всех картах мира», — отвечал на недоумения некоторых учёных русский геолог, географ и писатель Владимир Обручев.


Дорогие читатели, проект «Сибирь и точка» участвует в национальной премии «Хрустальный компас» — первой в России премии в области национальной географии, экологии, сохранения и популяризации природного и историко-культурного наследия страны. Кроме основного конкурса, есть и онлайн-конкурс — «Признание общественности» в номинации «Лучшее освещение в СМИ». Мы будем благодарны, если вы проголосуете за наш проект. Вдохновение от поддержки читателей дороже любых наград :) Проголосовать можно здесь. Вам не нужно регистрироваться, достаточно просто нажать кнопку «голосовать».

3 комментариев к статьеДобавить
  1. брат ты че охуел, ты не на мдк же ахахахаха

  2. «А в конце 1990 года русский арктический путешественник Эдуард Толль записал в дневнике, что севернее мыса Челюскина «следует ожидать ещё островов». Но встретить Северную Землю, которая так долго существовала только в мире гипотез и догадок, человеку было суждено только в 1913 году.»

    Может в конце 1890 года?

2 total pingbacks on this post
Добавить комментарий

Вы должны войти чтобы оставить комментарий

Siburbia © 2019 Все права защищены

.